Оглавление

Лорд Рональд ничего не сказал. Он бросился из комнаты, бросился на своего коня и сумасшедшим галопом ускакал во все стороны.

Как только дверь библиотеки закрылась за Рональдом, граф упал в кресло. Лицо его изменилось. Оно не было больше лицом высокомерного дворянина, но лицом затравленного преступника. "Он должен жениться на этой девушке,- бормотал он. - Скоро она все узнает. Тучумов бежал из Сибири. Он знает, и он скажет. Все шахты перейдут к ней, эта собственность тоже, а я... - но довольно". Он встал, подошел к буфету, осушил ковш, полный джина с тоником, и опять стал высоко-воспитанным английским джентльменом.

Как раз в этот момент можно было видеть, как высокая повозка, ведомая кучером в ливрее графа Ноша, въезжала в аллею Ношем Тооза. Рядом с кучером сидела юная девушка, почти ребенок, во всяком случае она была значительно меньше кучера.

Шляпа цвета яблочного пирога, которая была на ней, отороченная черным траурным плюмажем, скрывала ее лицо, такое лицеподобное в своем виде, что оно было положительно личным.

Это была - надо ли говорить об этом - гувернантка Гертруда, которая должна была с этого дня приступить к своим обязанностям в Ношем Тоозе.

В то самое время, когда повозка въезжала в аллею с одного конца, вы могли бы видеть с другого конца скачущего по ней верхом высокого молодого человека, чье длинное аристократическое лицо ясно заявляло о его происхождении, который сидел на коне с лицом даже еще более длинным, чем его собственное.

И кто же этот высокий молодой человек, который приближался к Гертруде с каждым оборотом копыт? Да, кто же в самом деле? А, кто, кто? Любопытно, сможет ли кто-нибудь из моих читателей догадаться, что это был не кто иной, как лорд Рональд.

Этим двоим было предопределено встретиться, они сближались все ближе и ближе. А потом еще ближе. Затем на один краткий миг они встретились. Когда они поравнялись, Гертруда подняла голову и обратила на молодого дворянина два глаза, таких глазоподобных в своем выражении, что они были абсолютно круглыми, в то время как лорд Рональд обратил на пассажирку взор такой взирающий, что ничто, разве только заря или озеро, могли бы соперничать с его выразительностью.

Была ли это заря любви? Подождите и узнаете. Не надо портить рассказ.

Давайте поговорим о Гертруде. Гертруда де Монморенси Мак-Фиггин не знала ни отца ни матери. Они оба умерли задолго до того, как она родилась. О своей маме она не знала ничего, за исключением того, что она была француженка, была крайне красива, и что все ее предки и даже просто знакомые погибли в Революцию.

Тем не менее Гертруда хранила память о своих родителях. На груди девушка носила медальон, в котором была заключена миниатюра ее матери, а с ее шеи под платьем на спине свешивался дагерротип ее отца. Она носила портрет бабушки в рукаве, а изображения кузенов были заткнуты в башмаки, в то время как под ней... - но достаточно, вполне достаточно.