Перевод - Лоренс Даррелл 'Небольшой поручение в Париже'

Оглавление

   Парень, возможно, и был подонком, но я не мог не испытывать к  нему  приступ симпатии. У человека финансовые затруднения. Искусно расспросив,  я  выяснил остальное. Естественно, они не  могли  арестовать  его  самого,  только  его собственность.  Он  ухитрился  вынести  большую  часть  одежды,  проходя  по лестнице одновременно в  трех-четырех  костюмах  и  переодеваясь  в  туалете местного бистро, где его друг Коко присматривал  за  ними.  "Но  если  бы  я попытался пронести чемодан, консьержка  набросилась  бы  на  меня  со  своим проклятым ножом. Придется оставить чемоданы.

      Но как быть  с  Мириэм?"  Я  не видел никакого выхода из положения. Тут я заметил, как его глаза сощурились, он посмотрел на меня этаким целенаправленным  образом,  как  если  бы  хотел попросить себе кусочек. "Вы почему смотрите на меня  так?"-  закричал  я.  Я чувствовал, что какое-то жуткое намерение родилось в  его  голове.  И  я  не ошибся.

     "Нашел,- закричал он,  размахивая  ножом  с  новой  энергией.  -  Ты говоришь, что пришел помочь мне - ну, так ты поможешь".  Он  открыл  окно  и указал на улицу. "Ты станешь здесь внизу, а я опущу тебе Мириэм,- сказал он.

    - Но если, когда я спущусь, у нее  будет  повреждена  хоть  самая  маленькая косточка - твоя песенка спета". Я пытался заявить протест. "В конце концов,- говорил я,- я британский подданный, кавалер ордена святого Михаила и святого Георгия, член клуба "Ротари" и  известный  игрок  на  карильоне.  Нельзя  же требовать, чтобы я торчал  на  парижском  перекрестке  с  неодетой  тетей  в руках". Но он требовал; он толкнул меня еще раз. "И не  думай,  что  сможешь удрать,- добавил он.- Я могу бросить эту штуку. Гляди!" Он резко обернулся и поразил кухонный буфет.

     Да...  и  удрученный  государственный  служащий  спустился  по  скрипучей лестнице, вяло просалютовав котелком этому  верблюду  в  юбке,  которая  все ожидала  в  своей  кабинке  подкрепление  перед  началом  атаки   на   номер тринадцатый. На улице было холодно. Я чувствовал,  что  ощущение  реальности теряется; то есть казалось, что это уже больше не я, внутренне - не я,  стою здесь, вглядываясь вверх, откуда,  слегка  раскачиваясь  на  ветру,  ко  мне спускались на веревке кости этой почтенной тетки.

    Я принял  пас,  нормально. Мириэм, оказавшаяся несколько  тяжелее,  чем  можно  было  ожидать,  была  в надежных руках. "Что теперь?" -  воззвал  я  к  небу.  Из-за  угла  появился полисмен. Он встал как  вкопанный,  ошеломленный  зрелищем.  Я,  сознавая  в первую очередь  неодетый  характер  предмета,  выскочил  из  своего  светло-зеленого пластикового плаща и стал натягивать его тетушке на руки.  Полисмен понаблюдал за этим некоторое время, бледный до ушей, и затем, бормоча что-то об извращенных вкусах, повернулся и  побежал  по  улице,  дуя  в  свисток  и созывая свидетелей. Он наверно решил, что такие штуки можно позволять только где-нибудь в Лурде6.

    Объяснять и извиняться не было времени, потому  что  из дверей уже выскочил О'Тул  вроде  надувного  мяча  в  последних  своих  трех костюмах и четырех пуловерах. "Беги!" - закричал он, и, в панике, я сорвался в какой-то неровный галоп. Разделяя тяжесть  Мириэм,  мы  бомбой  влетели  в бистро. "Спасены!"- кричал О'Тул. Не  знаю,  приходилось  ли  вам,  старина, когда-нибудь  разгуливать  со  скелетом   в   зеленом   пластиковом   плаще. Затрудняюсь описать это ощущение...

     Жуть. Большая часть  посетителей  бистро побледнели под загаром, вытащили  изо  рта  трубки,  казалось,  готовы  были заговорить, но только сглотнули. О'Тул усадил Мириэм на стул перед стойкой и заказал три маленьких. Коко, его друг,  воспринял  все  абсолютно  спокойно. По-моему, он посчитал, что Мириэм была убита О'Тулом и  затем  составлена  в свободные минуты ради компании в дождливые субботние вечера.

     Не знаю. Как бы то ни было, состоялась долгая  беседа о том, как  получить  за  нее  хорошую цену. Вокруг, конечно, навострили уши, и со всех сторон  сыпались  развязные комментарии. Коко стоял  за  то,  чтобы  продать  ее  в  клинику  des  Pieds Sensibles7, но опять нам помешал этот всеобщий праздник - клиника,  конечно, закрыта. Я уже  был  так  измотан,  что  выпил  рюмку  Мириэм.