1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Воспоминания В.И.Тарабрина

Рейтинг:   / 4
ПлохоОтлично 

Оглавление

 

Начальная Школа

 

1 сентября 1931 г я пошел в школу самостоятельно, никто меня не провожал, только одна мама покормила меня утром, одела во все чистое, перекрестила и я пошел. Хорошо, что в это самое время соседка повела в школу своего сына, моего товарища Костю, ну и я с ними пошел. Пришли мы к Грачеву дому, так называлась начальная школа, разыскали первый класс, но там была уже полностью укомплектована группа. Люди-то заранее побеспокоились о своих ребятишках, а обо мне вроде бы и некому было заботиться, где был в то время мой отец, я не помню, а маме, наверно, было некогда. Да и как оставить на время дом, хозяйство, а то время в селе было неспокойное.

Так я и не попал в этот класс, опаздал. Меня направили в домик напротив школы, где занимались переростки, то есть дети, кто вовремя не мог поступить в школу. С неделю я, наверно, позанимался с ними, а потом меня пересадили в настоящий класс, где учились мои одногодки. Ничего из того, как я начинал учиться, я не помню, но знаю, что очень хотел научиться читать, но я никак не мог буквы сложить в слова. Но вот врезался в память один эпизод начала школьной жизни.

Сижу я дома на лавке за столом, пытаюсь прочесть слова в «Книге для чтения», так назывался тогда букварь, но ничего у меня не получается. Но тут пришла сестра Настя (забежала на минутку к матери, оставив в доме мужа своих двух маленьких детей). Решила она помочь мне в чтении и что за методику она применила – то-ли показала, то-ли разъяснила что, но у меня все прояснилось и дело пошло, я стал понимать, что читаю.

Эта встреча с сестрой, наверно, была последней, вскоре она умерла. Я помню, как я видел ее в предсмертной агонии, когда у нее уже отнялся язык, она была без сознания и она не могла сказать ни слова. Хоронили ее в в холодный декабрьский день, на кладбище меня не взяли, а отправили в дом брата Михаила, там остались одни дети – мои племянники, туда меня и пристроили. Дети как дети, сначала мы прыгали, скакали, кричали, то есть играли. Но в какой-то момент мне пришла в голову мысль – у меня уже никогда не будет любимой сестры, крестившей и вырастившей меня! И я, как взрослый, осознавший происшедшее, упал вниз лицом на кровать и долго, долго горько плакал.

После похорон Насти моя мама взяла к себе ее детей, своих малолетних внучат и как только начинала укладывать их спать и убаюкивать, начинала плакать, а с ней вместе ревел и я.

Так я рос в нужде, горести и болезнях, но при этом еще и учился. Я был единственным в семье, кому было суждено окончить неполную среднюю школу и мне прочили хорошую жизнь, если я только продолжу образование. Годы учебы в начальной школе запомнились мне не самой учебой, новыми полученными знаниями, а моей продолжительной болезнью, особенно осенью и зимой. А болел я распространенной в то время малярией ( в народе называемой лихорадкой). Болезнь проявлялась периодически. Иногда даже забывал о ней, чувствовал себя вполне здоровым. Начиналась болезнь с озноба, да такого, что в доме не хватало одежды, чтобы укрыться ею и согреться. Продолжался озноб часа два-три, а затем начинался жар, через каждые полчаса мне меняли нижнее белье, а когда снимали, приговаривали – «хоть выжимай!». Заканчивался приступ продолжительной острой головной болью. Иногда приступ продолжался в течение суток. На следующий день чувствовал себя ослабленным, но вполне нормальным человеком. Приступы у меня повторялись через день в течение 2-3 месяцев, почти всю зиму.

Для лечения заболевших малярией в то время применялось единственное лекарство – хинин, в виде порошка. Это такое горькое лекарство, что после его употребления долго ощущалась горечь во рту. Чтобы избежать этого, хинин давали в комочке сливочного масла. Было не так горько глотать такое лекарство.

Занятия я очень часто пропускал из-за своей болезни. За зиму меня так лихорадка истреплет бывало, что иду я в школу, а в глазах темно, шатает из стороны в сторону. Но родные поддерживали меня питанием, чтобы я не бросил учебу. А потом я так привык к тому, что мне давали все лучшее и стал форменным сладкоежкой. Бывало, прихожу из школы и первым делом спрашиваю: – “Мама, а что послаще можно поесть?”. Самым вкусным и сладким были в то время каша пшенная молочная или яйцо, испеченное в русской печке в золе. Если хотели испечь яйцо, то тогда говаривали - «посадить яичко», тогда всем было понятно – к столу будут поданы печеные яйца.

Несмотря на частые пропуски занятий, в школе я учился по всем предметам хорошо, но немного слабее по математике - не умел решать задачи со многими действиями. Тогда я пораньше уходил в школу, списывал задачи у кого-нибудь из сильных ребят и этим обходился. С 3-го класса я начал читать библиотечные книги. Своих книг у нас в доме не было, кроме двух книг отца, изданных еще до революции и называвшихся «Динамомашины». Первая книга из серии художественной литературы у меня появилась в доме после окончания 4 класса начальной школы. Это было собрание сочинений Пушкина – его стихи. Первыми прочитанными книгами были «Робинзон Крузо», «Путешествия Гулливера», «Приключения Гекльберри Финна».

Окончание начальной школы завершилось испытанием по русскому языку, математике, географии, естествознании и географии. Первые в моей жизни испытания (впоследствии их стали называть экзамены) я выдержал успешно и удостоился подарка – мне вручили книгу «Поэмы и стихи» А.С.Пушкина. Теперь мне предстояло перейти в другую школу – так называемую МОНСШ (Мордовскую образцовую неполно-среднюю школу), расположившуюся в доме Шульгина.