1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Воспоминания В.И.Тарабрина

Рейтинг:   / 4
ПлохоОтлично 

Оглавление

 

Трактор «Фордзон» и коллективизация

 

Преодолев послевоенную разруху и восприняв НЭП (Новая экономическая политика) как новое условие свободного развития частного хозяйства, мордовские мужики стали быстро поднимать на ноги свое хозяйство. После голодного 1921 г последовали хорошие урожайные годы. Люди стали разводить скот, лучше питаться, стали появляться деньги, народ стал лучше одеваться. Повсеместно начались свадьбы, крестины. Семьи стали делиться, молодые становились самостоятельными хозяевами, покупали поместья, ставили на них дома, строили дворы. Село постепенно росло, народ стал чувствовать себя свободнее и счастливее, все чаще стали слышны песни, молодежь водила хороводы, особенно по весне. Жизнь стала лучше, некоторые семьи стали богатеть и подумывать – куда бы вложить свои накопления. Одни стали расширять свое жилье, подстраивать к дому новые комнаты, другие приобретали сельхозинвентарь: конные плуги, сеялки, молотилки.

Окрепла и наша семья, в доме появились молодые рабочие руки - двух братьев, снохи и сестры. Работали все на совесть, лежебок в семье не терпели. Хозяйство приносило доходы, которые компенсировали имевшиеся пропавшие к этому времени николаевские деньги, а их было немало – отец накопил за время 12-летней службы на флоте несколько тысяч. Половина денег была израсходована на постройку нового дома, а вторая половина потеряла свою ценность после революции. Однако мать питала надежду, что когда-нибудь они снова будут иметь хождение, а поэтому, уложив деньги в стеклянный кувшин, зарыла его в землю в амбаре.

Много лет спустя, делая что-то в амбаре, я наткнулся на этот кувшин. Посмотрел на содержимое того, что было в кувшине, догадался, что это были старые дореволюционные бумажные деньги. Я снова зарыл тот кувшин в землю. Так и лежат они там, царские деньги, наверно и поныне, хотя на том месте, где стояли дом и амбар, ничего уже не осталось. Ежегодно получаемый доход позволял расширять хозяйство, увеличивать количество скота, покупать кое-что из сельхозинвентаря, но на нашем дворе никогда не было больше одной лошади с жеребенком и одной коровы, до десяти овец и одного поросенка, кур бывало десятка два, не больше.


Fordson Model FСамым крупным приобретением у нас в 1926 г была покупка трактора «Фордзон» американского производства. Этим трактором совместно владели четыре хозяина – двое Малюковых, Вяльцевы и мы, Тарабрины. Первым обучился управлять трактором мой брат Андрей в возрасте 16 лет. Трактор использовался не только на полях четырех его владельцев, но и в свободное время его арендовали за плату и другие хозяева. Трактор всегда стоял у нас на гумне, там для него был построен балаган (так называлось небольшое строение из плетней, крытое соломой).

Для брата Андрея этот трактор явился стартовой площадкой для освоения тракторов всех марок, выпускавшихся в стране и приобретенных за рубежом – таких как «Интернационал», «СТЗ», «ХТЗ», «ЧТЗ», «СТЗ-НАТИ», «Сталинец» и других. Трактор «Фордзон» обрабатывал наши поля четыре года, до начала коллективизации.

В 1930 году его у нас отобрали и передали в созданный колхоз. Бывших его совладельцев Малюковых раскулачили и сломали у них полдома, а вторую половину дома не смогли сломать, так как она была построена из кирпича. Кирпич разобрать было невозможно, так крепка была цементная кладка. Одни Малюковы стали жить в кирпичной половине дома, а другие – в сенях снесенного дома.

Нашу семью не раскулачили, хотя дело к тому шло не один раз. Наш пятистенный дом под железной крышей выделялся среди других домов, он один был такой под железом на всей улице. Не раскулачили нас даже и тогда, когда отец наотрез отказался вступать в колхоз. Видимо работа отца в сельсовете помогла отвести занесенный над ним меч раскулачивания.

Побыв один год единоличником, отец на следующий год продал лошадь, отказался от своего земельного надела, ушел работать на Ново-покровский сахарный завод и этим самым поступком спас свою семью в голодный 1933 год. Сахарный завод своих рабочих поддерживал, выдавая различные пайки то хлебом, то капустой, то свеклой, ну, разумеется и сахаром.

Мои братья Михаил с женой и Андрей, который женился восемнадцатилетним в 1928 году, вступили в колхоз «Ударник». Отец сразу обоих их отделил. Андрею выделил половину дома, сделал ему отдельный вход, а Михаилу на новом поместье построили отдельный дом.

Семья разделилась на три самостоятельные семьи. Я, самый младший, остался с отцом и матерью. Сестра Настя к тому времени вышла замуж в зажиточную семью Ковешниковых (по-уличному Киревых), у них был большой по тем временам кирпичный дом. В одной половине жил наш зять Петр Иванович с отцом и матерью, а в другой половине - его брат Михаил Иванович, дети которого были моими школьными товарищами.